Сайт Геннадия Мирошниченко

genmir2@yandex.ru или poetbrat@yandex.ru

Навигация в наших сайтах осуществляется через тематическое меню:

Общее содержание ресурсов Геннадия Мира

* Содержание Портала genmir.ru * Текущие новости

* Демократия

Поиск


В Google

В genmir.ru

Содержание некоторых тематических блоков:

* Доска Объявлений

* Текущие новости

* Критериальное

* Содержание литературных страниц ресурсов Геннадия Мира

* Наша музыка

* Наши Конкурсы, Проекты, журналы и альманахи

* Победители наших Конкурсов

* Правила оформления рукописей

* Мы готовы создать Вам сайт в составе нашего ресурса в разделах Поэзия или в разделе Проза

Служебные страницы:

* Рассылки новостей ресурсов Геннадия Мира

* Погода и курс валют

* Пожертвования

* Ссылки

* Наши кнопки

* RSS - новости

* "Критериальность" в портале ВОЗ,

* RSS Портала ВОЗ

* Статьи Г. Мира во Всероссийский Гражданский Конгресс и Civitas

Содержание сайта "Демократия"

Демагогия о демократии, несмотря на простительную наивность

В данной статье производится оригинальный анализ статьи Сергея Егорова «Демократия» с критериальной позиции автора.

Рассуждения Сергея Егорова в своей статье о том, что же такое демократия, – полностью лишены смысла, если не определено вначале с позиции какого критерия (системы оценок) это делается. И если я или кто-то другой не примем условия Егорова об оценках с высоты этого критерия, то мы не найдём общего между собой, и дальнейший разговор о демократии бесполезен. Мы не поймём друг друга, а, значит, любые словопрения для каждого будут демагогией.

Смысл во многих суждениях Егорова, претендующих на категоричность, то есть окончательность, не подлежащую обжалованию, к сожалению, именно от этой категоричности передёргивается. Ибо он не даёт свободы уточнения. А свобода, как и управление всегда лежат в области с высокой степенью избыточности. Егоров не позволил никому из непонимающих задавать вопросы по уточнению формулировок. Было бы лучше, если бы он задал тон в обсуждении поставленной им проблемы и пригласил бы к дискуссии. Однако эпатажность сегодня – это дань моде в PR, некая заявка на вожака, вождистость.

Чем же в таком случае хуже ругаемые Егоровым существующие демократические выборы от делегирования своим представителям прав в принятии решений, как он предлагает?

И хотя Егоров говорит, что равные права на участие в принятии любых решений – это ещё не гарантия, а нужен профессионализм, он забывает, что рассуждать о профессионализме нужно, тоже будучи профессионалом, способным оценить деятельность других людей ясными хотя бы для единомышленников критериями. Но о них ни слова. Да, нужен профессионализм. Но что такое профессионал в деле управления государством. С позиций здравого смысла профессионал – это тот, кто знает. А что любой из нас знает о государстве как о большом живом организме со всеми своими капризами, странными законами, со своей психологией, наконец, и прочее? Что стоят такие рассуждения человека, который лишь намекает на свой профессионализм?

Как оценивать качество работы представителя в соответствующем представительном органе (Егоров), если вообще оценивать означает пользоваться определёнными критериями, знать отличие этих критериев от подобных других, знать главный критерий и знать их особенности и законы, которым они подчиняются?

Вот почему фраза Егорова «при правильной организации избирательного процесса, т.е. формирования представительного органа власти все граждане имеют равные права на управление государством непосредственно или через своих представителей» является крайне демагогической без какого-либо внятно сформулированного главного критерия. Ибо понятие «правильная организация» не определено ни с каких позиций. То же относится к понятиям «власть», «граждане», «право», тем более, «равное право», «управление государством», «государство». Особенно это касается понятия «справедливость».

Сказанное относится ко всем понятиям, категориям нашего языка, ибо в современных условиях мы наблюдаем и ощущаем, как быстро эти понятия и категории неясно почему в своём смысловом значении плывут, иногда расплываясь, по сути в мираж в речах людей, озабоченных политическими играми. От них, кроме пустых колебаний воздуха от работы речедвигательного аппарата, ничего не остаётся в сознании нормального человека. Тем более, это не годится для практической деятельности.

Представление о критерии у С. Егорова наивны. Например, он говорит: «критерий определения качества демократии – доля граждан, имеющих своих представителей во всех представительных органах». Во-первых, это очень уж примитивный критерий как оценка. Во-вторых, в общем голосовании представителей вес каждого из них мог бы соотноситься с этой долей. В-третьих, с современных кибернетических позиций главный критерий – это (1) система высших оценок, которая передаётся нам от него и которой мы безусловно пользуемся, даже не осознавая этого (именно в этой высшей сакральности и лежит причина невнимания науки к изучению открытия критериальности нашего ума), (2) всеми своими усилиями мы не осознавая того, подсознательно, если хотите, свой главный критерий максимизируем даже в ущерб безопасности своей и близких, (3) свой главный критерий мы защищаем даже ценою своей жизни. То есть главный личностный критерий для каждого – это смысл его жизни, вершина духа, к которой он неосознанно тянется.

Читая статью С. Егорова, ощущаешь, как постепенно погружаешься в трясину бестолковых обсуждений деталей, не определив ни главного критерия, ни всего критериального дерева частей и сфер общества и государства как подсистем, ни, тем более, правил, по которым будет производиться оценка тех ли иных действий как отдельного человека, так и общества, государства, человечества.

Это сложно, никто не спорит. Но сложность не является причиной для отказа от построения системы оценок. Ведь из кибернетики и математики известно, что система оценок любой создаваемой системы всегда на порядок выше самой системы. Зато зная систему оценок, легко синтезировать желаемое, превратив его в действительное.

С другой стороны, любые оценочные смыслы, вновь возникающие в общественных отношениях получают статус языковых структур, понятий и категория. Они, внедряясь в обиход, становятся новыми элементами языка общения, снимая его расплывчатость, многозначность. Без осознания этого принципа языка можно легко заблудиться в старых понятийных джунглях. Что с успехом нам и демонстрируется часто с экранов телевизоров всякого рода политологами.

Наш язык – это, прежде всего, метасистема глобальной оценки и идей, и практики. Мы уже вплотную подошли к тому периоду жизни, когда многие последствия от нашей деятельности можно будет предсказать, не дожидаясь их практического результата, а применяя к их сущностному наполнению этическое оценивание. Другими словами, практика уже перестаёт быть критерием истины на все случаи жизни. В решении мелких проблем – да. В нашем небезопасном мире, когда его будущее может решить одна бомба, практика как критерий истины глобального мира становится сама неистинной. Более того, придание элементам более низкого уровня статуса элементов высокого уровня всегда ведёт к саморазрушению такой системы, ибо происходит отказ от принципа иерархии (сверху вниз) и, следовательно, от сохранения целостности системы.

Последнее является лучшей иллюстрацией иерархического устройства мира, в котором законы одного уровня не являются статусными для более высокого уровня. Именно с этих позиций необходимо рассматривать и системы подчинения частей целому. Ибо целостность любой системы обеспечивается лишь безусловным действием главного для системы критерия, даже если его влияния на части системы (подсистемы) оказывается насилием.

К большому сожалению, автор статьи «Демократия» обсуждает многое без учёта обратной связи между избранными представителями и своими избирателями, которая фактически и является отражением оценок действия любого руководителя. Система оценок их работы для общества или государства – это и есть эталон развитости общества или государства, открытости или закрытости его. С развитием общества нужно говорить об отмирании государства в некоторых его имперских, силовых и жандармских функциях. Доля власти государства как права перетекает к личности человека. Общий баланс власти в обществе при этом, видимо, нарушается мало. Отсюда фраза Егорова: «наш основной инструмент – государство» – автору настоящей статьи кажется неистинной, а его сравнение государства с молотком или топором – явно некорректно, ибо ни тем, ни другим нельзя создать хотя бы телевизор, не говоря уже о космическом доме или обществе. Тем более, кричать о правах человека в государстве, которое походит на топор, можно только на плахе. Хотя с гражданской позиции Егорова понять можно, если под понятием «гражданин» подразумевать того представителя народа этого государства, который согласен с порядками в этом государстве (существующее определение гражданина). Однако, не противоречит ли в этом Егоров сам себе, если вспомнить его рассуждения о чужом государстве в предыдущей статье?

Возникает законный вопрос: «Насколько при увеличении прав (власти) человека как единицы общества за счёт прав общества (государства) меняются или нарушаются системные законычности человека перетекает в етекает в  иерархии Природы, нами провозглашённые на основе наших наблюдений?».

Если утверждение о нарушении системных законов правильно, то вывод о богоподобии человека верен, а объединение людей в государства – принцип ложный. Но возможно, что наши наблюдения верны лишь в узкой области нашего существования, а за пределами её, в более глобальном масштабе, сознание человека, его душа ничем не отличаются по своим свойствам от сознания и души объединённых человеческих структур? Но, может быть, справедлив принцип: влияние Сознания Природы, Бога на любую человеческую объединительную структуру происходит только через отдельных людей?

К сожалению, последнее предположение в значительной степени противоречит научным и ненаучным наблюдениям за поведением человеческих масс. Мы уже знаем, что законы поведения массы во многом противоречат поведению отдельного человека в ней. В массе возникает некий массовый психоз, подчиняющий отдельных людей своим законам и своим идеям. К сожалению, мы, каждый из нас, несвободны от общественного влияния и, значит, в той ли иной мере подвержены массовому психозу.

Говорить о структуре деталей, когда не существует понимания о системы их оценки, не просто преждевременно. Ибо лишь оценка может дать истинное представление об эффективности работы той или иной ветви власти или её элемента.

Заявляя так: «При правильном понимании демократии становится очевидным, что главным действующим лицом на выборах должен быть не кандидат, а избиратель», Егоров заранее сужает предмет рассмотрения, выводя его из области более глобальной по смыслу оценки. Если не учитывать дальнейшую деятельность кандидата в качестве важного «винтика» в системе, работающей на общество, то можно ограничиться и такими куцыми оценками, как у Егорова. Но это смешно. Не для того же придумана демократия, чтобы ограничить себя лишь выборами. А дальше что же – хоть трава не расти?

Наивность людей, подобных С. Егорову, заключается в том, что они срослись со старой информационной базой настолько, что понятия не имеют о голосовании через Интернет, когда протокол голосования в реальном режиме времени виден всем без исключения с любой точки обзора.

Этот пример дополнительно иллюстрирует превалирующее значение контроля (оценки) над любыми ухищрениями ловких пройдох, а, значит, первичность построения надёжной системы оценивания, которая полностью отсечёт бесконечную изобретательность жуликов.

Когда С. Егоров призывает к ограничению прав демократически избранного органа для случая принятия им внеправового решения, он сам запутывается и запутывает нас тавтологическим пассажем. Нам навязывают это делать, даже не сообщая по-настоящему, что такое «право» и «демократия», не спрашивая нас, согласны ли мы с предлагаемыми понятиями. И вот мы уже хотим силовым – внеправовым – способом ущемить в тех самых правах кого-то, кого мы не знаем, ущемить просто так в общих рассуждениях, не привлекая никаких высших обоснований (оценочных, критериальных, а не ситуативных).

Наивность автора статьи «Демократия» состоит в том, что, рассуждая о праве, он полагает, что каждому из нас можно отвесить, как это делается в магазине, когда кто-то покупает колбасу, сыр, а кто-то и икру, много-много права и завернуть его в кулёк.

Или же он не знает, хотя и опирается на Аристотеля, что право есть категория этическая изначально. Это потом оно приобрело форму власти без сути, стало формальным, прецедентным, пустым по смыслу и прочее.

Видимо автор не осознаёт, что главная власть в современном государстве совсем не та, о которой он говорит, а судебная, основанная именно на праве формальном, несмысловом, а тем более, совсем не этическом. Государство и его общественный строй есть то, как судят суды. Конституция практическая – это внутренние убеждения судей, на основании которых они выносят приговоры. Если кто-то незнаком с этим определением, пусть заглянет в соответствующий Кодекс и после этого поразмышляет на досуге над тем, что такое на самом деле право, закон, Конституция.

Праву нужно вернуть его изначальный смысл, заложенный в него древними философами. И лишь тогда станет ясно, что все рассуждения о нём с высоты критерия формального права – вторичность, абсолютизировать которую мы не имеем морального права перед Богом, а не перед обществом, которое тоже может ошибаться, и уж, тем более, перед государством. Первичность же лежит в высоте этической вершины, которая светит не только тому, чьи права нарушаются, но и тому, кто их нарушает. И в первую голову – последнему.

Подводя итог своему разговору, С. Егоров вдруг совершенно абсурдно выводит на первое, главное, место в демократии выборы: «Все остальные приписываемые демократической форме правления признаки – разделение властей, контроль общества над государством, независимые средства массовой информации, справедливое судопроизводство и т.д.– не являются атрибутами демократии как таковой».

Его вывод о том, что «мерой демократичности того или иного государственного устройства служит только относительная доля граждан, участвующих в управлении делами государства самостоятельно или через своих настоящих представителей» не поддаётся никакой оценке. Он не понимает, что «мера» – это и есть русский перевод слова «критерий».

Такое сужение понимания основной общественной категории с демократии до «демократичности государственного устройства» ведёт к полному недоразумению: о чём же статья «Демократия»?

Выводить за пределы «демократии» «разделение властей, контроль общества над государством, независимые средства массовой информации, справедливое судопроизводство и т.д.» лишь потому, что они «являются атрибутами демократии как таковой», «признаками, и тут же называть их как «инструменты достижения и обеспечения свободы и равноправия в других сферах жизни» – сводит с ума читателя. Так как атрибуты и инструменты демократии по смыслу всё-таки относятся к самой демократии как часть к целому.

К сожалению, в рассуждениях многих людей сквозит эдакое пренебрежение условиями целостности, то есть условиями, диктуемыми со стороны целого своим частям, – эдакая наивная бравада: «Что захочу, то и будет!».

Свою статью Егоров завершил наивным пассажем: «Демократия как форма государственного устройства может работать не во вред каждому отдельному гражданину только в обязательном сопряжении с этими механизмами, обеспечивающими равную и максимальную внешнюю свободу всех граждан, которая может быть ограничена только требованиями обеспечения внешней свободы других людей». К сожалению, в который раз приходится повторять истину, что, если государство существует, значит, оно отбирает права у своего гражданина и негражданина с тем, чтобы превратить их в свою власть. Ни о какой равной и максимальной внешней свободе всех граждан не может быть и речи по определению: государственная власть есть сила, как наделяющая правами отдельного своего гражданина, так и лишающая его этих прав. Обо всех не может быть и речи.

Максимальную свободу граждан, как известно, требовали вне государства анархисты, причём П.А. Кропоткин все свои положения выводил напрямую из этики, которую автор данной статьи в своих работах называет Духовной Этикой[1]. Можем ли мы сделать идеологией государства Духовную Этику?

Последнее является очередной иллюстрацией антагонистических противоречий государства и демократии. Если, конечно, под государством понимать репрессивный, фискальный орган экспансии, орган, обеспечивающий территориальную и общественную целостность и висящий над нами и нас оценивающий и приговаривающий, а под демократией то, о чём пишет С. Егоров. Государство – не филантроп, как следует из утопии Егорова.

Все рассуждения данной статьи остаются справедливыми не только в отношении С. Егорова и других наивных людей, желающих высказать своё недовольство существующим общественным положением и заразить им других. К сожалению, почти то же самое можно сказать практически о всех политических лидерах, общественных деятелях, в том числе и о Н. Белых, который не принял истерику С. Егорова в предыдущей статье последнего.

Позиция автора в отношении сказанного такова: нужно для ликвидации безграмотности всем нам, в том числе и автору этих строк, приложить немалые усилия и разобраться в понятиях и категориях, которые, в лучшем случае, идут от Аристотеля и его современников, но с высоты современных критериальных знаний пока ещё не имеют ясности. Вот именно этим автор и занимается на страницах своих книг и Портала.

 http://dem.genmir.ru

 


[1] Духовная Этика (с. 138). В книге Мир Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Сайты: http://traktat.genmir.ru или http://newsite.genmir.ru - Духовная Этика.

 

 

* Коллапс экономики и культ смерти как критерии нашей жизни * Пакт глобального Мира * Смена парадигмы жизни – обязательное условие выхода человечества из мирового кризиса  * Что такое критерий

21.09.2014

© Мирошниченко Г.Г., 2013